Градозащитное движение в Санкт-Петербурге

Анализируя развитие протестного эколого-культурного движения в Санкт-Петербурге с момента его зарождения до наших дней, следует обратить внимание, в первую очередь, на политическую ситуацию и психологический климат в обществе, в котором оно возникло.

До 1985 года никакая легальная протестная активность была в России в принципе невозможна. Немногочисленные диссидентские организации действовали в условиях жёсткой конспирации, их активисты каждый день реально рисковали своей свободой и жизнью. Несмотря на «ветер перемен», который наиболее сенситивная часть интеллигенции уловила сразу же с приходом к власти Михаила Горбачёва, реальных изменений в обществе не происходило. 1985 и 1986 годы прошли в Петербурге, в целом, под знаком той же агонии старого режима.

Однако, обнадёживающие декларации, которые Правительство оформило в понятие «Перестройка», были восприняты наиболее активной частью общества как прямое руководство к действию. Экология культуры и, в частности, охрана объектов культурного наследия, была наименее политизированной, но при этом проблемной сферой – поэтому именно с неё и начался общий процесс демократизации общественной жизни в городе.

Летом и осенью 1986 года городскими властями велась активная подготовка к строительству второй станции метрополитена на Владимирской площади. Уже погибли ценные исторические дома эпохи классицизма – 21 по Владимирскому проспекту, 12 по Щербакову переулку, на очереди было уничтожение домов 19 по Владимирскому и 1/14 по Загородному проспекту (дома Дельвига). Группа людей, объединённых вокруг Алексея Ковалёва общими культурными интересами и ценностями, получила информацию о предстоящем сносе и развернула кампанию за спасение этих зданий. Так в октябре 1986 года образовалась Группа спасения памятников (ГСП) – первая независимая от властей общественная градозащитная организация.

Группа состояла из 24-х человек, была, в силу актуальных тогда причин, закрытой – новых членов они не принимали – но поддерживала создание новых градозащитных инициатив и групп.

Митинг 19 октября 1986 на Владимирской площади, организованный ГСП, имел колоссальный успех - в первую очередь, из-за уникальности формата акции в контексте того времени, и собрал несколько сотен человек.

Однако реально переломить общественно-политическую ситуацию в городе и заставить власти озаботиться как проблемой сохранения культурного наследия, так и процессом демократизации жизни в целом, смогли лишь англетеровские события марта 1987 года. Трёхсуточное «стояние на Исаакиевской» 15-18 марта вылилось в первый акт массового открытого сопротивления политике властей – в данном случае, градостроительной.

Обеспокоенные предстоящим сносом здания XVIII века в самом сердце города – гостиницы «Англетер» (Вознесенский пр., дом 10/24), где прошли последние дни жизни Сергея Есенина, вечером 15 марта на Исаакиевской площади, у забора, ограждавшего стройплощадку у расселённой гостиницы, стали собираться люди. Появились плакаты, протестные лозунги. На ночь кто-то ушёл домой, но многие остались. В последующие три дня количество людей на площади неуклонно увеличивалось, пока не достигло 18 марта 20.000-й толпы, занявшей практически всю площадь.

Пока лидеры сопротивления вели интенсивные переговоры с властями, собирали подписи под обращениями в Правительство и мэрию, власти стягивали к площади спецподразделения милиции, а затем и войска.

Городские власти были откровенно напуганы столь масштабным, невиданным по тем временам протестом, но, подзуживаемые партийными боссами местного обкома КПСС, всё же решились действовать испытанными полицейско-репрессивными методами. Около 14 часов 18 марта стихийный митинг протеста был жестоко разогнан с применением дубинок и сапогов «дивизии Дзержинского» и подразделений внутренних войск, множество людей были зверски избиты и задержаны. Сразу после этого стены «Англетера» были обрушены.

События этих мартовских дней вошли в историю как реальное начало «перестройки» в Санкт-Петербурге. Применением таких методов «работы с общественностью» существовавшие тогда псевдо-коммунистические власти города подписали себе смертный приговор.

Времена явным образом менялись, и центральные власти поддержали не вечно вчерашних функционеров гидасповского обкома, а защитников мемориальной гостиницы. Начальник Управления ГИОП Иван Саутов был снят с должности и «услан» в область - командовать Царскосельским заповедником, где продолжил свою разрушительную деятельность. Вскоре лишилась своего поста и прославившаяся своим должностным преступлением начальник Управления культуры Валентина Матвиенко – именно она скрыла поступивший из Министерства культуры запрет на снос «Англетера», что привело к трагическим событиям 18 марта.

Новые градозащитные группы стали возникать прямо во время «стояния на Исаакиевской». Так появились, в частности, группы «Англетер» и Общественной информации. Через полгода, 23 августа, для защиты домов на Лиговке, 84-92, сносимых под строительство станции метро, была образована Группа ЭРА - Специализированная группа экологии рядовой архитектуры, ориентированная на оперативное спасение зданий, официально не признанных «памятниками», наиболее радикальная из всех созданных групп и – единственная организационно сохранившаяся до настоящего времени.

Для остановки сноса четырёх исторических зданий в стиле эклектика были использованы методы прямого действия, невиданные в советской России – временный захват и баррикадирование зданий. 9 активистов Группы ЭРА забрались в наполовину снесённый дом 90 по Лиговке, заблокировали входы и вывесили протестные баннеры из окон. Снос был приостановлен. Власти долго медлили, не решаясь применить силу, предложили «съездить поговорить» в Главное архитектурно-планировочное управление (ныне – КГА). Активисты согласились, но, убедившись в безрезультатности переговоров, вернулись назад и продолжили блокаду здания. В конце концов, был вызван отряд по борьбе с беспорядками во главе с полковником Резинкиным, и милиция взяла здание штурмом.

Подобный же сценарий был использован через 2 месяца при защите дома архитектора Шёне и дачи Изенталь на Большой Разночинной улице, 14 и 16.

Несанкционированный митинг осенью 1988 года на Карповке, против сноса 5-ти исторических зданий под строительство так и не состоявшейся (до сих пор!) гостиницы «Северная корона», вызвал уже административные аресты на срок до 10 суток. Как и на Лиговке, спасти эти здания не удалось, однако, общественный резонанс обеспечил рост общей эффективности действий градозащитных организаций.

В конце 1987 года при С.-Петербургском фонде культуры был образован Совет по экологии культуры, в который, кроме ГСП и ЭРА, вошли группы «Новый мир», «Англетер», «Петербург», «Невская битва» и др.

Вообще, эффективность эколого-культурной деятельности с 1986 года неуклонно шла по нарастающей, по крайней мере, до начала 1990-х годов. Безусловно, это была большая победа, качественное изменение положения в сфере охраны наследия: власти стали элементарно бояться вмешательства общественности. В результате этой деятельности за 1987-1999 годы удалось спасти от сноса около 150 зданий, инициировать реставрацию целого ряда объектов, прекратить практику варварского капитального ремонта с полным уничтожением интерьеров исторических зданий. Широкие круги общественности города приобрели реальную возможность участвовать в решении градостроительных вопросов.

Однако с течением времени яркие акции градозащитников перешли в разряд обычных явлений общественной жизни, и интерес к ним со стороны населения стал ослабевать. В начале 1990-х эколого-культурное движение в Петербурге пошло на спад, большинство групп Совета ЭК распалось, в 1993 году окончательно развалился сам Совет ЭК. На полтора года прекратила работу и Группа ЭРА. Два члена ГСП в 1990 году «ушли во власть», став депутатами Законодательного Собрания. Один из них – лидер ГСП Алексей Ковалёв – остаётся таковым уже 5-й созыв подряд.

Группа ЭРА, возрождённая в 1995 году, последующие пять лет работала уже не в сфере прямого действия, а вполне обычными «канцелярскими» методами – вела переписку с различными ведомствами, направляла протесты в прокуратуру, готовила документы для Законодательного Собрания.

Один из наиболее нашумевших законопроектов, разработанный нами в 1997-1999 годах – об охране Островов - удалось провести через все три чтения в городском парламенте, и осенью 1999 года он должен был вступить в силу. Если бы это произошло – разгулу незаконного строительства на Крестовском острове был бы поставлен жёсткий заслон. Однако губернатор Владимир Яковлев закон не подписал, для преодоления его вето в Законодательном Собрании не хватило двух голосов, а тем временем власти, давно уже переродившиеся и забывшие о каких-либо «демократических идеалах», приступили к политическим репрессиям более жёстким, чем когда-либо в последние 15 лет.

Страна стояла на пороге новой шовинистической диктатуры, на политической сцене уже появилась одиозная фигура Владимира Путина.

В 1998-2000 годах были проведены аресты, сфабриковано 26-томное «уголовное дело» против депутата Алексея Ковалёва, руководителя Группы ЭРА Алексея Ярэма - и нескольких представителей реставрационных фирм, работавших по государственному заказу. Последнее сопротивление градостроительной политике властей было фактически разгромлено. 6 человек провели в тюрьмах в общей сложности около 10 лет – без какого-либо приговора суда. Методы «дознания», применявшиеся к подследственным, заслуживают того, что бы быть отмечены особо: они оказались вполне адекватны тем, что использовались сталинскими следователями: из 6 человек 5 многократно подвергались изощрённым пыткам.

Сфабрикованное властями "уголовное дело" пережило трёх президентов - будучи открыто при Ельцине, оно продолжалось оба срока правления Путина и было закрыто уже при Медведеве. За прошедшие 10 лет государственное обвинение так и не смогло доказать чью-либо вину в суде. 24 сентября 2009 года суд поставил точку в первом громком политическом процессе новой эпохи.

В результате такого поворота событий, в период 2000-2005 годов город остался под защитой лишь нескольких активистов Группы Спасения, давно прекратившей своё существование как цельная организация. От разгрома 2000 года движение начало оправляться лишь спустя 5 лет. В 2005 году в Сети зародилось новое поколение градозащитников, оформившееся в ноябре 2006 года в движение «Живой город». Тогда же вновь возобновила работу и Группа ЭРА.

Собственно, главной предпосылкой для его возникновения и быстрого роста следует считать качественный сдвиг в градостроительной политике Матвиенко, произошедший в 2006 году. Если в период правления Владимира Яковлева и в первые два года «губернаторства» Матвиенко город терял в среднем по нескольку ценных исторических зданий в год – то в 2006 произошёл резкий обвал ситуации в сфере охраны культурного наследия – уничтожение уникальной застройки Старого Города приобрело лавинообразный характер, начались массовые сносы во всех частях Петербурга, от Невского проспекта до Обводного канала и далее, город стали уничтожать гектарами и целыми кварталами, форсированными темпами уничтожалась и уникальная трамвайная система Петербурга.

Наиболее чудовищный снос был произведён на Везенбергской и Лейхтенбергской улицах (Шкапина – Розенштейна), где единовременно погибли 23 ценных здания.

Возникший чуть ранее проект «Газпром-сити», лоббируемый администрацией Матвиенко и поддержанный федеральным правительством, вызвал невиданные со времён «Англетера» массовые протесты широчайших слоёв обычно инертного населения и стал в Петербурге идиомой, символом грядущего надругательства над уникальным объектом мирового наследия и международным законодательством в градостроительной сфере. Закономерно, это привело к изоляции России в UNESCO и поставило город на грань включения в «Красный список» наследия, находящегося под угрозой уничтожения.

Борьба за спасение уникального города, вышедшая на новый виток, несмотря на низкую общую эффективность, вновь приобрела широкий размах. Усилиями градозащитников за 2006-2011 годы было спасено всего 8 зданий, но темпы уничтожения объектов наследия уже к 2009 году удалось снизить.

С другой стороны, отсутствие демократии, свободы слова и собраний в стране, систематические запреты на проведение публичных мероприятий, отсутствие адекватной реакции властей на легальные протесты, обращения в прокуратуру и суды, привели к тому, что в борьбу с градостроительной политикой властей включились не только специализированные градозащитные, но и политические организации - как либерально-демократического, так и левого направления.

Так, в программе оппозиционной партии «Яблоко» появился пункт о защите уникального города и культурно-исторического наследия в целом, а петербургское отделение партии фактически взяло на себя координацию действий по борьбе с одиозным проектом «Охта-центра» и оказало неоценимую помощь градозащитникам в их работе по множеству иных объектов. Особо следует отметить постоянное внимание к градозащитным проблемам со стороны активистов Движения сопротивления им. Петра Алексеева. Акции в защиту архитектурного наследия города стали неотъемлемой частью работы этой организации.

Отдельным и очень массовым сегментом градозащитной деятельности являются ныне низовые гражданские инициативы – группы граждан, защищающих от сноса собственный дом или сквер рядом с ним. Такие инициативные группы стали, с января 2008 года, возникать повсеместно. Наиболее известным стало 3-месячное массовое противостояние в квартале 43 Полюстрова, где жители защищали мемориальный сквер Подводников от уничтожения в целях строительства жилого комплекса для ФСБ. Из-за узколобой и прямолинейной позиции, занятой городскими властями, противостояние вылилось в неоднократную валку бетонных заборов и масштабные побоища с милицией, где силы привлекаемого ОМОНа достигали порой 300-400 человек.

Инициативной группе в городе Колпино удалось спасти целых два десятка ценных зданий постройки 1940-х годов, доказав в суде факт фальсификации официальной строительной экспертизы в интересах "инвестора".

В отличие от «Живого города», Группа ЭРА и ряд дружественных организаций всегда придерживались той точки зрения, что конформизм и компромиссы с властями неуместны, когда речь идёт о спасении столь уникальных ценностей, как здания Старого Города. Тем более недопустимо никакое сотрудничество с чиновниками диктатуры, интеграция в её структуры. Кроме того, эровцы всегда считали, что нелепо «испрашивать позволения» у властей на акции, направленные против них самих и их политики.

Поэтому спектр действий градозащитников существенно расширился: кроме традиционных пикетов, сборов подписей и написания протестных бумаг, практикуемых «Живым городом» и ГСП, в городе всё чаще стали появляться «несанкционированные» баннеры, граффити, трафареты, проводиться акции с элементами театрализованного действа, флэш-моба и т. д. В 2007-2008 годах в арсенал используемых градозащитниками методов в полной мере вернулись акции прямого действия.

С другой стороны, доходящая в своём конформизме до откровенного пресмыкательства перед властями политика либеральных "градозащитников" из "Живого города" получила закономерное завершение в 2009-2010 годах, во время пика борьбы за спасение дачи Гаусвальд. Присоединившись к эровской кампании в её защиту лишь на самом позднем этапе, живогородцы уже через пару месяцев резко изменили свою политику в отношении памятника, полностью солидаризовались с интересантами его сноса (КГИОП, ангажированные эксперты, собственник), присвоили собранные общественные средства на проведение независимой экспертизы и... начали лоббировать полное уничтожение подлинника для замены его муляжом-новоделом.

Такое развитие событий вызвало грандиозный коррупционный скандал общегородского масштаба, в ходе которого были обнародованы факты стороннего финансирования "Живого города" PR-агентством Алексея Разорёнова "Кросс-Медиа" (специализируется на чёрном пиаре и информационном рейдерстве), отработки "градозащитниками" проплаченных заказов на дискредитацию тех или иных операторов строительного рынка и представителей властных структур.

Но и этого удара по репутации живогородцам показалось недостаточно, поэтому в 2010 году они вступили в активные переговоры с главными виновниками градостроительного вандализма в С.-Петербурге - губернатором Матвиенко, вице-губернатором Метельским и председателем КГИОП Дементьевой. В результате ряд деятелей либеральной "градозащиты" получил кресла в органах городского управления, а руководитель "Живого города" Юлия Минутина - должность советника одиозного губернатора.

Скандал вокруг дачи Гаусвальд и интеграция живогородцев в стан разрушителей города - органы власти диктатуры - привели к расколу градозащитного движения. Неизменившие своим принципам градозащитники, в числе которых и Группа ЭРА, отказались от какого-либо сотрудничества с дискредитировавшим себя "Живым городом" и продолжают работу на независимой основе.

В октябре 2011 года в С.-Петербурге создано принципиально новое крупное объединение - Коалиция петербургского действия "Градозащита". Своей сферой деятельности коалиция определила градозащиту в широком понимании - от охраны объектов культурного наследия, парков и других ценных объектов - до защиты прав и свобод граждан города, их социальных интересов. В объединение вошли как специфически-градозащитные организации - Группа ЭРА, "Охтинская дуга", "Полюстрово-43" - так и общественно-политические формирования более общего плана: политическая партия "Другая Россия", Партия народной свободы (ПАРНАС), Товарищество инициативных граждан России.

Коалиция "Градозащита" начала свою деятельность с противодействия реализации программы т. наз. "реновации застроенных территорий", защиты таких массивов исторической застройки города, как Сосновая Поляна, Нарвская застава, Московско-Ямская слобода, Ржевка. Последующие акции были связаны с разоблачением коррумпированных чиновников высшего эшелона исполнительной власти города - заместителей председателя Комитета ГИОП Комлева и Разумова, первый из которых создал целый семейный клан, на протяжении многих лет обеспечивавший беспрепятственный снос памятников архитектуры Петербурга. Под защиту коалиции взят и огромный Невский лесопарк, которому угрожает вырубка с последующей застройкой "элитными" коттеджами.

В целом приходится констатировать, что напряжённость в сфере охраны культурного наследия Санкт-Петербурга в последние годы неуклонно возрастает, но растёт и сопротивление активных граждан безумной градоуничтожительной политике, проводимой администрацией Матвиенко и - шире - существующим в стране режимом.

В орбиту градозащитной деятельности вовлекается всё больше рядовых граждан, прежде занимавших позицию пассивных наблюдателей. Соответственно, растёт и надежда на то, что наш город не постигнет печальная судьба Москвы и ряда исторических городов Запада, фактически стёртых с лица земли «реконструкциями» XX века.

 

Материалы по теме:

Валерия Стрельникова. Конец эпохи реставрации: Политический процесс, начинавшийся при Ельцине, заканчивается при Медведеве